Дискуссия: Сочи – город «вне ситуации»?

7 и 8 декабря в Сочи прошёл Фестиваль городских сообществ, цель которого – представить многообразие местных сообществ, их деятельность, достижения, планы на будущее. В разное время на курорте действовали несколько арт-сообществ. Причислить к ним можно и появившуюся три года назад Сочинскую лабораторию видео-арта.

Сочинские художники Ольга Егорова и Олег Корчагин, фото: Семён Симонов

Сформировалась лаборатория не сама по себе. В течение последних девяти лет (с 2010 года) в Сочи в дни Зимнего международного фестиваля искусств проходит выставка-конкурс работ видео-арта на тему экологии «Эхо-Эко», организованная куратором, доктором философии в области медиа-искусства Антонио Джеузой. На седьмой год проведения «Эхо-Эко», в феврале 2017 года, важным итогом выставки стал новый проект под руководством Антонио Джеузы — Лаборатория видео-арта. Акцент был сделан на привлечение участников, живущих в Сочи. Принять участие в проекте мог любой желающий. В итоге в состав лаборатории вошли как профессиональные художники, так и люди, не знакомые близко с языком современного искусства. Фестиваль завершился, а лаборатория не распалась и продолжает свою деятельность вот уже три года.

Олег Корчагин и Ольга Егорова – не только известные в Сочи современные художники, но и активные участники лаборатории видео-арта. Беседа в формате интервью с ними постепенно вылилась в полноценную дискуссию о судьбе художника и художественных сообществ в жизни курортного города, которую мы предлагаем вашему вниманию.

Участники дискуссии:

Ольга Егорова – художница, одна из организаторов и участница российско-немецкого фестиваля «Квадролог»

Олег Корчагин – член Союза художников России, один из организаторов и участник российско-немецкого фестиваля «Квадролог»

Семен Симонов – правозащитник, со-организатор Фестиваля городских сообществ Сочи

Татьяна Уколова – журналист

Татьяна Уколова: Начать беседу хотела бы с вопроса про лабораторию видео-арта, где люди самых разных профессий производят искусство на языке видео. Три участника лаборатории как раз собрались в этих стенах. А дают ли такие арт-сообщества, как наша лаборатория, что-то городу, на ваш взгляд, и для чего они вообще нужны?

Олег Корчагин. Посвящение Рене Магритту (видео-арт, 2017)

Олег Корчагин: Я не уверен, что мы делаем искусство в законченном виде, поэтому мы и называемся лабораторией. Я думаю, что Антонио придумал удачное название. Но мы о нем, безусловно, разговариваем, мы к нему хотим приблизиться. Может быть, действительно, искусство – это сам этот момент разговора о нем и сама интенция, и сама презентация наших видео-артовских работ.

А что касается «что мы даем городу» – это как бывает высокая наука, а бывает прикладная наука. Прикладная наука должна приложиться к какому-то конкретному производству или какой-то отрасли технической и продуцировать или проектировать какие-то объекты, станки, механизмы, что-то еще. В этом смысле искусство в большей степени, как высокая наука, а не прикладная. Например, архитектура объединяет в своей идее эстетику и практическую функцию. А изобразительное искусство не так уж и близко к практическим целям. Но когда люди собираются и начинают пытаться мыслить, пытаться вообще понять природу современного искусства, природу того, как оно функционирует, в этом и есть польза для города хотя бы в том, что здесь происходит интеллектуальная работа. А интеллектуальную работу, как ее измерить? А можно тогда встречные вопросы задавать? А как ты, Таня, можешь объяснить, как может художник принести городу пользу, только если он не нарисовал плакат «Да здравствует город Сочи!» или если он не сделал памятник, например, какому-нибудь первому мэру города Сочи?

Татьяна: Для меня город – это место, где есть музеи, где есть место искусству, потому что, если это место, где работают, зарабатывают деньги, ходят на работу, какие-то утилитарные функции, для меня это просто агломерация, жилое поселение. А город – это, действительно, пространство, где ты можешь пойти и в свободное время от работы соприкоснуться с частью иррациональной.

Олег: Иррациональной?

Мэйл арт проект Ольги Егоровой, Олега Корчагина, Ульриха Туля в рамках российско-немецкого проекта «Квадролог», Сочи, 2018 г. (фото из архива художников)

Татьяна: Да, иррациональной, то, чем для меня является искусство. И для меня это важная часть жизни. Даже не жизни, для меня это показатель качества жизни. Допустим, есть такое место в городе, как альтернативный культурный проект Praxis, куда я могу вечером прийти кино посмотреть, послушать лекцию о Малевиче, о Дюшане и так далее. Могла, во всяком случае. Для меня это другое качество жизни, тоже очень важное.

Олег: Я согласен. Вообще, получается, что город определяют люди интеллектуального труда. Они придают ему смысл. Нельзя же сказать, что Сочи – это город торговцев. Или Сочи – это город людей, которые сдают свои помещения в аренду приезжим. Так получается?

Семен Симонов: Но это вопрос взглядов, видения, потому что сейчас в администрации работают какие-то люди, которых интересует, где они могут заработать. Если они могут заработать на людях интеллектуального труда, то тогда для них это представляет интерес, а если нет, то для них это что-то на фоне, они это не принимают в расчет.

Олег: Это с их точки зрения, а мы говорим с нашей.

Татьяна: Я бы вмешалась и сказала, что в зарабатывании денег нет ничего плохого. Другое дело, что это должно быть осознанно, это должно иметь какие-то нормы. И в понятие отдыха должны быть включены не только пляж, возможность услышать группу «Руки вверх», а тот же музей, какой-то диапазон отдыха. Никто не говорит, что люди не должны за это платить, но это должно с уважением к человеку быть сделано. И должна быть альтернатива. Шашлычная – супер, но пусть будет Praxis, пусть будет музей интересный.

Показ сочинской лаборатории видео-арта в альтернативном культурном пространстве Praxis. Сочи, 2017 год (фото из архива лаборатории)

Олег: Praxis уже нет, пусть будет Сочинская лаборатория видео-арта.

Татьяна: Пусть будут площадки для лаборатории видео-арта.

Олег: На теперешний момент такая площадка, с одной стороны, есть только во время фестиваля искусств Башмета, хотя теоретически, если бы мы были более активны, наверное, мы тоже что-нибудь могли. Многое зависит от нас. У нас сообщество тоже несколько разрозненно, как по уровню углубления в этот процесс, так и по разным сферам деятельности. Да?

Татьяна: Я согласна, да, что мы могли бы сами делать больше.

Олег: Мы немножко все из разных сред. А что сейчас может быть вместо Praxis?

Татьяна: Мне кажется, что может быть, например, Центральная городская библиотека на улице Чайковского, теоретически.

Ольга Егорова: Все официальные здания меня смущают.

Татьяна: Оля, я бы с тобой поспорила. Это официальное здание нам принадлежит, людям, этой стране.

Ольга: Я про ауру.

Татьяна: И что? Сменится поколение, ты, например, пойдешь туда работать, и будет другая аура.

Перфоманс «Sosonora Round» арт-группы Sacrum. Сочинский художественный музей, 2017 г. Фото из архива художников.

Ольга: Ольга: Мне не нравится эта аура, как и в Художественном музее, например, куда ее деть? Меня тошнит от него, от этих рюшек.

Татьяна: Слушай, а тебя не тошнит от библиотеки Алвара Аалто?

Ольга: Меня не тошнит от современных зданий, я хочу здание современной архитектуры, как мы видим в Европе, например, или в Москве. Тот же «Гараж» Рема Колхаса. Praxis — это такой нейтральный подвальчик, в нем хочется что-то делать. Я это чувствую.

Семен: Да, личные такие ощущения, от этих зданий, от Художественного музея то же самое. Приходишь и чувствуешь: невозможно там знакомиться с искусством. Мне сложно об этом говорить, я человек не очень в этой сфере понимающий, но…

Ольга: Ты приходишь в Praxis, ты себя сразу чувствуешь, как дома. Это же не просто так. Я помню нашу встречу с управлением культуры в том же Praxis, когда пришла ее сотрудница Ирина Шуйская и тоже страстно говорила: «Делайте что-нибудь, мы тоже рады тому, что вы проводите. У нас есть дома культуры, у нас есть библиотеки» — понимаешь. И руки опускаются. Не хочу я в Ваш Дом культуры! Сделайте нормальный, современный Дом культуры – тогда пойду.

Выставка «Пост-шоу» в мастерской Олега Корчагина. Сочи, 2019 г. (фото Татьяны Уколовой)

Татьяна: Оль, пойми, это просто стены. Надо менять сознание людей, которые там работают.

Олег: Это идет, на самом деле, все еще от того нашего советского прошлого, когда были такие взаимоотношения между властью и народом, между человеком и обществом в целом, когда нужно было подчиняться, строиться. И у тех, которые так говорят, это всё до сих пор сидит в их сознании. Оля сказала, что ей плохо от институций, но, с другой стороны, сочинская лаборатория видео-арта – это тоже своеобразная институция, которая работает с современным искусством.

Семен Симонов: Что вы думаете про стрит-арт, который вообще отрицает институции?

Олег: Одно дело, когда художник стрит-арта просто хочет закодировать свое имя красивой арабеской или шрифтом, а совсем другое дело, если стрит-артист хочет донести какую-то важную мысль. Вообще, в стрит-арте, на мой взгляд, есть какая-то двойственность все-таки. С одной стороны, вроде бы стрит-артист должен быть анонимным, с другой стороны, он все равно хочет какой-то славы, я уже не говорю про деньги. Все равно он хочет, чтобы это все увидели, хочет как-то повлиять на публику, а не только себя выразить. Многие художники, которые говорят: «Я против коммерческого искусства», все равно в большинстве хотели бы как-то монетизировать свое творчество.

Семен: Но мне кажется, что именно граффити — это такие направления, которые приходят с улицы, а не находятся в галерее, такой способ диалога, который все-таки более открыт и менее формализован. Благодаря этому люди могут общаться и сообщать друг другу о том, что им важно. Причем стрит-артеры – это, как правило, молодежь. Таким образом молодежь показывает то, что ее беспокоит.

Олег: Но в Сочи приведите мне пример, где стрит-артист что-то нам сообщил, где конкретно?

Семен: Think Pozitive только.

Татьяна: Граффити в виде монетки, где вместо «1 рубль» написано «1 жизнь», но его уже уничтожили.

Семён: Так оно есть у железнодорожного моста. Художники из You feel my skill его изменили.

Граффити «Одна жизнь» возле ж/д моста над рекой Сочи, фото: Семён Симонов

Олег: А You feel my skill — это же какие-то официальные граффитисты, которых можно нанять, и они тебе сделают работу?

Семен: Они делают заказы, но очень часто сталкиваются с тем, что им не согласовывают что-то, и тогда они это делают по собственному желанию. Накануне Нового года они нарисовали Деда Мороза, который держал подарок с надписью «С новым НДСом», и это ни с кем не было согласовано. НДС был повышен, они этому посвятили свое граффити. Но потом его закрасили, говорят, что на них надавили.

Граффити YouFeelMySkill в Сочи
Граффити YouFeelMySkill «С Новым НДСом!», фото с сайта youfeelmyskill.ru

Ольга: Ими самими закрашено?

Семен: Да. И они что-то другое нарисовали.

Ольга: Просто надо было НДС закрасить и написать «С Новым годом!».

Татьяна: Слушайте, раз мы подошли к проблематике – все эти стройки чудовищные, которые уничтожают Сочи, и другие города, в Сочи на это все больно смотреть, в других городах тоже все не на много лучше. Искусство, оно способно решать проблемы города? Есть у него такая функция? Возможно ли искусством это все как-то исправить?

Олег: Эти проблемы должны решать архитекторы и градостроители. Другое дело, что они сейчас люди подневольные…

Татьяна: А если шире, вообще все проблемы, которые есть в городе: и транспорта, и социалки, заканчивая застройкой, искусством могут эти проблемы решаться?

Олег: Вообще, мне кажется, что искусство может быть и политическим, и социальным, безусловно, такая функция возможна. Решать оно вряд ли сможет, но может поставить вопрос или указать обществу на какую-то проблему. Другое дело, как это сделать, как это подать и как к этому привлечь внимание публики? Насколько публика откликнется и насколько потом люди, от которых это зависит, тоже на это откликнутся и, может быть, изменятся. Но вряд ли оно может решать…

Ольга: Решают власти или общество. Мы можем указать.

Олег: Указать-то мы, наверное, можем, но в условиях провинциального города на нас покажут пальцами и будут над нами сильно смеяться.

Татьяна: Я могу пример привести. В Краснодаре недавно закупили новые трамваи, но не было средств, чтобы их поставить на рельсы. И говорят, что деньги на это дал Сергей Галицкий. Но ходят слухи, что трамваи с улицы Красной убрали тоже по его решению. Художник или художники под именем Едодой вывесил протестную плащаницу с одноименной надписью с крыши кинотеатра «Аврора», памятника модернизма, которую сейчас тоже ремонтирует Галицкий. Они и манифест выпустили что-то вроде: «Галицкий, верни трамвай на Красную!».

Олег: А раньше трамвай ходил по Красной?

Татьяна: Да. Только недавно убрали рельсы с Красной. Эти художники не против Галицкого, они ему говорят, что не согласны с тем, что убраны трамвайные линии – важная транспортная артерия для города. И это прямое послание бизнесу от художников, что они не согласны.

Олег: Это вид социального искусства, безусловно.

Татьяна: Другое дело, что Галицкий, конечно, может и не вернуть трамвай, но то, о чем говорили люди между собой, художник это проговорил открыто и зафиксировал в акте искусства.

Олег: У меня тоже была идея в начале 2000-х сделать такое искусство в утопической форме. В Сочи стали строить в те времена под видом эллингов частные гостиницы вдоль линии моря. Я до конца законов не знаю, но, мне кажется, что это не совсем законно. У меня была идея довести это до абсурда – сделать такой как бы архитектурный проект: по всей линии побережья от Адлера до Туапсе делается такой сплошной огромный эллинг, может быть, только за исключением небольшой центральной части города, где правительственные дачи. И каждый житель Сочи получает такой эллинг, со всеми этими балясинами, уродливыми окнами, железными дверями. И каждый сочинец берет деньги с приезжих людей и на проход на море, и на выход в город. Когда стартовал проект «Nemoskva» в 2018 году, туда можно было послать нереализованные проекты, и я этот проект туда отправил.

Татьяна: А по сути у нас так и получилось. По всему побережью ведомственные санатории, гостиницы с небольшой полоской городского пляжа.

Олег: Есть один нюанс. Чтобы у нас здесь было, как в Краснодаре, тут должно, что называется, количество перейти в качество. В краевом центре больше миллиона жителей, есть художественное училище, институт, который выпускает по некоторым специальностям художников, плюс та же группировка «ЗИП» делает свое дело. Там создано это сообщество. Нашу лабораторию видео-арта, к сожалению, не сравнить с ними. Это лишь наметка или попытка создать это сообщество. На самом деле, это сообщество, конечно, существует, но оно не имеет такой потенциальной силы, как там, как в Краснодаре. Так ведь?

Журналистка Татьяна Уколова, художники Ольга Егорова и Олег Корчагин на Фестивале городских сообществ Сочи, фото: Михаил Мордасов

Ольга: А что мешает в Сочи сделать такое?

Олег: В 1994 году здесь был крутой фестиваль современного искусства в Художественном музее. И приезжал такой Бажанов Леонид, он даже был тогда в Министерстве культуры, отвечал за эту линию. Он сказал о Сочи: «Здесь нет ситуации, чтобы что-то здесь делать». Для этого, по его мнению, должны быть люди, которые могли бы объединиться, что-то начать такое делать и находить отклик среди довольно немаленького количества людей.

Семен: Но это 1994-й год был. Уже 25 лет прошло.

Олег: Да, уже прошло 25 лет, ситуации пока нет. Но, возможно, что она будет.

Ольга: Я верю, что она должна как-то появиться. Мне кажется, если покричать, то придут те, о ком мы не знаем. Сейчас же активно приезжает из других городов достаточно придвинутая молодежь. И, мне кажется, что отклик можно найти, но я не знаю, как кричать, как о чем-то заявлять.

Олег: Безусловно, несмотря на то, что люди в городе Сочи достаточно консервативны в своих вкусах, тем не менее, публика не дура. Плюс современное искусство, оно тоже очень разнообразное. И если что-то могло бы делаться интересно, талантливо, то публика бы ходила. Если бы некий местный Галицкий привлек профессиональных специалистов к этому процессу, то в Сочи бы возникла какая-нибудь институция по современному искусству, например. Или этим должно заниматься государство?

Семен: А как же инициатива? Например, Flacon1170 — пространство дизайнеров и художников на курорте Роза Хутор.

Олег: Flacon – это, мне кажется, идея-фикс. Как раз если бы он был в центре Сочи, это было бы хорошо, это бы привлекало людей. А кто поедет за большие деньги куда-то на уровень 1500 метров, на чертовы кулички 2 часа в одну сторону, 2 часа в другую.

Семен: Парк «Ривьера» с приходом нового главы сейчас хотят переделывать, еще какие-то есть проекты в разных районах. Считаете ли вы, что могли бы как-то поучаствовать в этом?

Ольга: Это ближе к архитекторам все-таки. Если бы он нам сказал: «Не хотите ли вы музей» — тут бы да, тут я бы стала говорить, что я хочу. Я знаю, как он должен выглядеть примерно. Хотелось, чтобы был музей, в котором все было бы доступно для экспонирования современных произведений искусства – не только проектор, плазмы для видео-арта – это всё само собой разумеется – а чтобы он был оборудован по последнему слову техники. Даже пока не для нас, а для тех художников, кого можно и нужно приглашать в Сочи.

Олег: Можно и для нас.

Сочинская лаборатория видео-арта и Антонио Джеуза (справа). Сочи, 2017 г. (фото из архива лаборатории)

Ольга: И для нас тоже, но я вижу, что происходит в Питере, в Москве, в Европе, и мне очень хочется, чтобы сюда приезжали разные художники. Как в «Гараж» приезжают.

Олег: Это хорошо то, что сказала Оля, в плане как раз ситуации. Здесь нужно делать так, чтобы действительно сюда приезжали для обмена художники из Москвы, Петербурга, из Краснодара.

Ольга: То, что ты спрашиваешь про Ривьеру и набережную, я могла бы там поучаствовать, но уже, как гражданин, что ли. Не как художник. Надо чтобы этим занимались люди, которые хорошо в этом разбираются.

Олег: Безусловно, такими вещами, должны заниматься проектные организации и архитекторы. Другое дело, в нашем городе есть формат так называемых общественных слушаний или общественный совет, куда, по идее, приглашается публика извне. И они даже что-то советуют. Но, по-моему, мало могут повлиять на все это.

Семен: В результате у нас появляются «нано-елки» и прочие достопримечательности.

Олег: А что такое «нано-елки»?

Семен: На Новый год перед бывшим кинотеатром «Стерео» сделали елку из световых панелей с изображениями цветов и горожане её назвали «нано-елка».

Ольга: Это как раз любовь к технологиям совмещается с отсутствием вкуса.

Татьяна: Слушайте, мы забыли про очень важное сообщество – российско-немецкий фестиваль «Квадролог». Для меня он именно не фестиваль, а сообщество. Пусть его частотность не очень высокая, но, мне кажется, что это феномен, я бы его даже выделила, как очень важное городское сообщество. Все-таки 25 лет делать межкультурный проект в области искусства…

Афиша российско-немецкого фестиваля «Квадролог». Сочи, 2018 год.

Ольга: Такие проекты должен поддерживать город. Но этого не происходит.

Татьяна: Мне кажется, что в каком-то смысле его поддерживают.

Ольга: Нет, конечно, в любом случае, город дает бесплатные помещения под мероприятия фестиваля, но я имею в виду большую именно финансовую поддержку. Пока что все оплачивают немцы. Мы едем в Германию – все оплачивают немцы. Они едут к нам, тоже все оплачивают сами. Мне жаль, что на уровне государства не происходит дружбы что ли. Мы не говорим о зарплатах, да элементарно напечатать афиши, плакаты, флаеры, оплатить перелёт и проживание немецким участникам фестиваля, хоть на таком уровне поддержать проект. Мне кажется, город мог бы это сделать.

Олег: Для того, чтобы тут была жизнь современного искусства, нужно, чтобы сюда приезжал не один Антонио, нужно, чтобы здесь были люди из Москвы, из Питера более регулярно.

Ольга: На самом деле, зимой же был в рамках Башмета фестиваль «Территория» – крутейшее мероприятие, но цены не по нашим зарплатам. Зато они привезли очень классные бесплатные лекции, тоже из Питера, Москвы. На фестиваль «Кинотавр» сюда привозили художницу, ученицу Бартенева – Сашу Фролову. И что? Это все показано где-то в рамках «Кинотавра» для участников «Кинотавра».

Олег: Это кулуарная тусовка такая. Приехало современное искусство, но его показали не для жителей города Сочи. Это как, польза в этом есть? Конечно, хорошо, что есть «Кинотавр» и хорошо, что сюда приезжают киношники, они здесь пьют водку, любят друг друга, смотрят кино – это очень хорошо, это здорово. Вот, например, в начале 1990-х был свободный вход в «Жемчужину», повторы конкурсных фильмов можно было посмотреть там. А что теперь?

Татьяна: Сашу Фролову нельзя показывать местным жителям, потому что будет скандал. Она выступает в костюме из латекса, закрывающем даже лицо.

Ольга: А есть такие, как я, я не в счет что ли? Может быть, не было бы так грустно, если бы еще не трубили везде: «У нас «Кинотавр», скоро «Кинотавр»» — и ты такой ждешь. Чего ждешь? Парочку кассовых фильмов, которые я не хочу смотреть, как ты меня не уговаривай. Мне от этого грустно. Кричат: «У нас тут Flacon» — ты не можешь на него попасть. «Сириус» — ты не можешь попасть.

Олег: Мне кажется, что вообще город начинается с того, что есть небольшое сообщество горизонтальных связей.

Татьяна: Мне последний тезис очень близок про то, что рождается город через горизонтальные связи, да.

Олег: Конечно. Например, взять мое детство. Я учился в художественной школе, у нас была потрясающая преподаватель по истории искусств – Наталья Павловна Ильичёва. Я потом учился в художественном училище, в художественном институте, но такого педагога там не было. Я ее до сих пор помню, она недавно умерла. И очень многие люди её помнят. Она не писала ничего на стенах, как граффитист, не ходила на демонстрации, но она вела себя очень достойно и была мыслящим человеком. И детей порой нестандартно учила, и разговаривала на разные темы, интересные детям. Аудиторию чувствовала. Это тоже, по-моему, помощь городу была.

Татьяна Уколова, Doll House (видео-арт, 2017 г.)

Татьяна: Последний вопрос, все-таки, мне кажется, сообщества в Сочи существуют, мы так или иначе с ними соприкасаемся. Но они разобщены, если да, то как их объединить?

Олег: Наше сообщество является сообществом, когда мы делаем какое-то дело, когда мы делаем выставку или когда мы пытаемся говорить на какую-то тему и даже без Антонио что-то делать, то в этот момент мы – сообщество. Когда мы разъехались по домам, мы перестали в этот момент быть сообществом.

Татьяна: Согласна, мне так тоже кажется. Пока мы что-то делаем, находимся в диалоге, мы сообщество. Я подумала, что сообщество в сегодняшнем контексте – это про самоорганизацию, потому что все, что каким-то образом спущено сверху, уже что-то безжизненное.

Олег: Согласен. Вот, например, художница Жанна Отченаш недавно участвовала в одной российско-китайской выставке в Художественном музее. Название ее картины «Духовный Сочи». Она изобразила нашего бывшего мэра в окружении священнослужителей, батюшек. Очень плохо нарисовано. И я подумал, что если изобретать единицу измерения дурного, плохого вкуса – это могла бы быть Жанна Отченаш.

Татьяна: Да мне кажется, вообще прекрасно, что она выставилась, я очень рада, потому что это уже апофеоз. Взять тот же жанр живописи, как натюрморт – очень многие люди не понимают, где хорошо, где плохо с точки зрения техники и других параметров нарисовано. А тут без лишних вопросов все как-то сразу становится ясно.

Олег: Отличная мысль. Сейчас многие люди не видят разницы между хорошо сделанной работой и плохо сделанной. Мне, например, не нравится памятник певцу из группы «Иванушки International». Мне кажется, что он неудачно расположен на Платановой аллее, там тесно и вообще он не является высоким искусством. Но что, я могу повлиять? И вообще я должен на это влиять, я должен его снести? Кому-то позвонить? Какие у меня, как у неравнодушного человека, есть возможности? Хотя это мелочь по сравнению с огромными высотками, на которые смотришь со стороны, например, с пляжа Ривьера, или подходишь к косе и смотришь на Морпорт и видишь сзади какие-то гигантские уродливые сооружения, нагромождения.

Морской порт Сочи
Морской порт Сочи, фото: Семён Симонов

Семен: Да. И здесь вопрос, скорее, в том, как художники сами по себе, своими работами, своим творчеством могут как-то влиять на ситуацию вокруг. Вопрос не в пользе, а в том, что они сами делают, какие у них есть возможности для развития и какие есть возможности для того, чтобы привлекать внимание к своему творчеству, привлекать сюда таких знаменитых, известных представителей художественного мира. Нет сообщества, которое могло бы как-то воспользоваться тем, что предоставляют, привозят известные фестивали, и вы сами никак не можете быть задействованы в них. Эти фестивали проводятся без участия сочинских художников…

Олег: Исключение – сочинская лаборатория видео-арта.

Семен: Вы, в общем-то, определили проблемы, которые, если решить, в городе начнет что-то меняться в лучшую сторону, приедут люди из других городов и, может быть, даже стран, если говорить про «Квадролог». В общем-то, это то, что и необходимо делать, только нужно изменить это отношение к вам, прогрессивным художникам, живущим в нашем городе, и предоставить вам необходимые ресурсы.

Олег: Хорошее замечание. Да, как раз достижение сочинской лаборатории видео-арта в том, что именно местные люди, живущие в этом городе, стали участвовать в фестивале искусств, стали как-то развиваться в этом направлении. Согласны?

Татьяна: Я вообще на это по-другому смотрю, да какая кому разница, есть ли польза городу или нет. Мы получаем удовольствие от того, что мы собираемся и создаем искусство или пытаемся его создавать, нравится это кому-то или интересно – супер. Мне кажется, что вообще все надо делать для себя. Мы как авторы предлагаем некую интерпретацию действительности, люди, если им интересно, имеют к ней возможность прикоснуться, обменяться мнениями. Это здорово. Но я считаю, что надо начинать с себя, ты сам должен себя хорошо чувствовать, тебе должно быть интересно, классно в этот момент. Это самое главное достижение, что мы можем общаться посредством искусства. А мне, честно говоря, уже не так важно, будет оно городу интересно или не будет.

Семен: Но оно взаимосвязано.

Художник Евгений Римкевич
Художник Евгений Римкевич из группировки ЗИП проводит лекцию на Фестивале городских сообществ Сочи, фото: Михаил Мордасов

Татьяна: Да, это, конечно, все взаимосвязано. Группировка «ЗИП» что-то делает для себя в Краснодаре, потом оказалось, что это интересно большой группе людей, постепенно она «обрастает мясом» и вокруг них появляется «Типография», появляются спонсоры, появляются конкурсы, скульптурные группы, разрастается сообщество. А начинается все с того, что людям интересно что-то делать вместе, если они талантливы.

Подготовила к публикации Татьяна Уколова, член Союза журналистов России

Читайте также: